Library

12 >

одной представлялись мне вывалянными в пыли, приторными леденцами.
     Это случилось как раз в тот момент,  когда ты с двумя чашками чаю вошла
в комнату.  Я ничего не сказал,  и ты,  видимо, подумала, что я погрузился в
музыку.  Ты тут же тихонько вышла.  Значит, это я сошел с ума! И все равно я
не  мог  поверить в  это...  Неужели изуродованное лицо  способно влиять  на
восприятие  музыки?..  Сколько  я  ни  вслушивался,  умиротворяющий  Бах  не
возвращался,  и  мне не  оставалось ничего другого,  как примириться с  этой
мыслью.  Вставляя сигарету в щель между бинтами, я нервно спрашивал себя, не
потерял ли я  еще чего-то вместе с  лицом.  Моя философия,  касающаяся лица,
нуждалась, кажется, в коренном пересмотре.
     Потом,  точно из-под ног вдруг выскользнул пол времени,  я погрузился в
воспоминания тридцатилетней давности.  Этот случай, о котором я с тех пор ни
разу не  вспоминал,  внезапно ожил,  отчетливо,  точно цветная гравюра.  Все
вышло из-за  парика моей  старшей сестры.  Трудно объяснить почему,  но  эти
чужие  волосы  казались  мне  чем-то  невыразимо  непристойным,  аморальным.
Однажды я  потихоньку стащил его  и  бросил в  огонь.  Но  мать  как-то  это
обнаружила. Она приняла мой поступок очень близко к сердцу и учинила допрос.
И хотя мне казалось, что я поступил правильно, когда меня стали допрашивать,
я  не  знал  что  ответить и  стоял растерянный,  красный.  Нет,  если бы  я
попытался, то смог бы, конечно, ответить. Но мне казалось, что даже говорить
об этом неприлично, брезгливость сковывала язык... Ну, и если заменить слово
парик  словом  лицо,   то  станет  ясно,   почему  непереносимое  внутреннее
напряжение так точно совпало с пустым звучанием разрушенного Баха.
     Когда я,  остановив пластинку,  выбежал из кабинета,  точно спасаясь от
погони,  ты вытирала стоявшие на обеденном столе стаканы.  То, что произошло
дальше, было настолько внезапно, что сейчас я не могу восстановить в памяти,
как все это случилось. Столкнувшись с твоим противодействием, я смог наконец
полностью осознать,  в  каком положении оказался.  Правой рукой я  сжал твои
плечи,  левой попытался залезть под юбку.  Ты закричала и вдруг, напрягшись,
как  пружина,  вскочила.  Стул  отлетел в  сторону,  стакан упал  на  пол  и
разбился.
     Схватившись за упавший стул,  мы,  не дыша,  замерли друг против друга.
Мои действия,  может быть,  и правда были слишком грубыми. Но я находил им и
некоторое оправдание.  Это  была отчаянная попытка одним усилием вернуть то,
что  я  начал терять из-за  искалеченного лица.  Ведь с  тех  пор,  как  это

Следующая

12 >