Кобо Абэ. Чужое лицо - ЧЕРНАЯ ТЕТРАДЬ
библиотека постоянно пополняется!
15 >
документов, я быстро ушел. Улица сверкала, точно отполированная, ветер
разносил запах маслин. Эта сверкающая улица, этот запах вызывали у меня
острое чувство зависти. Пока я ждал такси, мне казалось, что со всех сторон
на меня глазеют, будто видят перед собой незаконно вторгшегося пришельца. Но
я терпел этот слишком яркий солнечный свет - пока все было лишь негативом, в
котором черное - белое, а белое - черное, и, если удастся получить маску, я
сразу же смогу получить позитив.
Нужный мне дом находился на улице, тесно застроенной жилыми зданиями,
недалеко о станции кольцевой железной дороги. Это был обыкновенный, ничем не
примечательный дом, на котором висела малозаметная табличка
"Научно-исследовательский институт высокомолекулярной химии К.". Во дворе у
ворот как попало были расставлены клетки с кроликами.
В тесной приемной стояла лишь истертая деревянная скамья и пепельница
на ножках, лежало несколько старых журналов. Я почему-то пожалел, что пришел
сюда. Институт - звучало внушительно, но вряд ли это было то место, где
следовало выбирать лечащего врача. Может быть, К. - обыкновенный шарлатан,
пользующийся доверчивостью своих пациентов. Обернувшись, я увидел на стене
две фотографии в замусоленных рамках. На одной - в профиль лицо женщины без
подбородка, напоминающее мордочку полевой мыши. На другой - оно же, чуть
улыбающееся, ставшее несколько привлекательнее, видимо, после пластической
операции.
Сказывалась длительная бессонница - что-то давило на переносицу, сидеть
на твердой скамье было невыносимо. Наконец вошла сестра и проводила меня в
соседнюю комнату. В ней разливался молочный свет, проникавший сквозь жалюзи.
На столе у окна никаких шприцев не было, зато устрашающе блестели какие-то
незнакомые инструменты. Около стола стояли шкаф с историями болезней и
вращающееся кресло с подлокотниками, напротив - такое же кресло для
пациентов. Несколько поодаль - невысокая ширма и рядом кабинка на колесиках
для переодевания. Стандартное оборудование кабинета врача. Оно привело меня
в уныние.
Я закурил. Приподнявшись в поисках пепельницы, я замер от
неожиданности, увидев содержимое эмалированного лотка. Ухо, три пальца,
кисть руки, щека от века до губы... Они лежали как попало в лотке, еще дыша
жизнью, будто только что отрезанные. Мне стало не по себе. Они казались
более настоящими, чем настоящие. Честно говоря, даже и в голову не
приходило, что слишком точная копия может производить такое тягостное
