Library

3 >

полностью отдавал себе отчет в происходящем.  Без этой уверенности я вряд ли
мог бы писать с такой неутолимой жадностью, независимо от того, послужат мои
записки  подтверждением алиби  или,  наоборот,  вещественным доказательством
виновности.  Я до сих пор твердо убежден в одном,  и не потому,  что нелегко
признать свое поражение:  лабиринт,  в  который я сам себя загнал,  был моим
логически  неизбежным страшным  судом.  Но  вопреки  ожиданиям  мои  записки
взывают  жалким  голосом,  похожим  на  голос  приблудной кошки,  запертой в
комнате. Не знаю, удастся ли мне, забыв, что я располагаю всего тремя днями,
обработать записки на столько, чтобы они меня удовлетворили.
     Ну,  хватит.  Настал момент,  когда  я  утвердился в  мысли  откровенно
рассказать обо всем -  ощущение,  точно в  горле застрял непрожеванный кусок
жилистого мяса,  стало для  меня  невыносимым.  Если  те  страницы,  которые
вопиют, покажутся тебе никчемными и ты их только пролистаешь - ну что ж. Ты,
например,  не  переносишь  визг  электрической  дрели,  шуршание  тараканов,
скрежет металла по стеклу.  Но вряд ли можно сказать, что это самое важное в
жизни.   Почему  визг  электрической  дрели  -  понять  можно:  он,  видимо,
ассоциируется с бормашиной. Два же других звука вызывают - не назовешь иначе
- какую-то нервную сыпь.  Но мне еще не приходилось слышать, чтобы сыпь была
опасна для жизни.
     Однако всему есть мера,  пора, пожалуй, кончать. Сколько ни нагромождай
оправданий, оправданиям - они ни к чему. Куда важнее то, чтобы ты не бросила
на  полдороге это письмо -  мое время кончается,  оно накладывается на  твое
настоящее, - а потом перешла к чтению записок... Я буду неотступно следовать
за течением твоего времени, читай их не отрываясь до последней страницы...
     Сейчас ты  уже,  наверное,  успокоилась?  Чай  в  низкой зеленой банке.
Кипяток - в термосе.

Следующая

3 >