Кобо Абэ. Чужое лицо - ЧЕРНАЯ ТЕТРАДЬ
библиотека постоянно пополняется!
37 >
Итак, я не приходил ни к какому решению... испытывая что-то вроде
недомогания, точно перед простудой... но все мои трудности были связаны
только с моим будущим внешним обликом, и поэтому я продолжал биться в
одиночку над техническими проблемами, касающимися других сторон изготовления
маски.
После выбора материала нужно было подумать о формовке внутренней
стороны маски. Хотя я и говорил, что мне предоставили все возможности, я не
хотел заниматься этим на работе и решил перевезти все необходимое
оборудование домой и установить его в кабинете. (А ты, кажется, подумала,
что рвение, с каким я работаю, - это компенсация за раны на лице, и,
прослезившись, пыталась помочь мне. Разумеется, это была компенсация, но
рвение было не то, о котором ты думала. Я закрыл дверь кабинета, дошел до
того, что запер ее на замок, отвергая даже твою доброту, когда ты пыталась
приносить мне ужин.).
Работа, в которую я ушел с головой за закрытой дверью, заключалась вот
в чем.
Прежде всего я приготовил таз такого размера, чтобы в него входило
целиком все лицо, налил в него раствор альгинокислого калия, гипса, фосфата
натрия и кремния и, ослабив мимическую мускулатуру, медленно погрузил туда
лицо. Раствор застывает в течение трех-пяти минут. Столько времени не дышать
я не мог и поэтому взял в рот тонкую резиновую трубку, а конец ее вывел за
край таза. Представь, что тебе нужно в течение нескольких минут неподвижно,
с застывшим выражением лица сидеть перед фотоаппаратом. Это неимоверно
трудно. После множества неудач - то чесался нос, то дергался глаз - на
четвертый день я наконец добился удовлетворительного результата.
Теперь на очереди было покрытие полученной формы никелем в вакууме.
Сделать это дома было невозможно; я тайком принес форму в лабораторию и,
прячась от посторонних глаз, проделал всю необходимую работу.
Наконец остались последние доделки. В ту ночь, убедившись, что ты пошла
спать, я поставил на переносную газовую плитку железную кастрюлю со свинцом
и сурьмой. Расплавленная сурьма приняла цвет какао, в которое плеснули
слишком много молока. Когда я стал осторожно вливать раствор в форму из
альгинокислого калия, покрытую слоем никеля, вверх медленно поплыли струйки
белого пара. Из отверстия, оставленного резиновой трубкой, через которую я
дышал, а потом и отовсюду, вдоль края формы, обильно пошел голубоватый,
прозрачный дымок. Видимо, сгорала альгиновая кислота. Запах был