Кобо Абэ. Чужое лицо - ЧЕРНАЯ ТЕТРАДЬ
библиотека постоянно пополняется!
52 >
вниз, прижималась голова мужчины. Причем оба они были укутаны до половины в
его черное пальто. Что происходило под ним?
Особенно бросалась в глаза белая шея женщины. Этот белый клочок во
тьме, казалось, то тонул, то снова всплывал в воротнике такого же белого
пальто, мои глаза никак не находили фокус, и в них все мелькало. А вот что
делал мужчина, было совсем неясно. Положение его головы такое, будто он
что-то рассматривает на груди у женщины... Я впился глазами в его правое
плечо - от напряжения даже слезы выступили. Но передо мной была картина,
написанная черной тушью на черной доске. И если мне казалось, что плечо
вздрагивает, то потому, что мне хотелось, чтобы так было, и если мне
казалось, что оно движется ритмично, то только потому, что я хотел этого. В
конце концов я сам увлекся собственным увлечением.
Неожиданно женщина громко рассмеялась. Я вздрогнул, будто меня ударили,
- мне почему-то представилось, что виновник этого внезапного смеха я. На
самом деле смеялась не она, а динамик за экраном. И будто вторя ей, на
экране тоже забурлило вожделение.
Весь экран крупным планом заполнила белая шея женщины. Она решительно
поворачивалась из стороны в сторону, точно выражая страдания и муку, а потом
постепенно поплыла вниз, и вместо нее на экране появились губы, похожие на
только что сваренные сосиски, и эти губы растянулись в какую-то
невообразимую улыбку, значительно превосходящую все установленные для нее
размеры. Потом ноздри, напоминавшие отверстие в резиновом шланге... за ними
веки, так плотно сжатые, что они совсем потерялись в морщинах... и, наконец,
смех, подобный хлопанью крыльев вспугнутых диких птиц.
Мне стало не по себе. Нужно ли, чтобы лицо демонстрировалось в таком
виде? Кино с самого начала было задумано как зрелище, мыслимое только в
темноте. И я думаю, что поскольку у тех, кто смотрит, нет лиц, то и тому, на
кого смотрят, лица не нужно...
Но, в жизни не найдется ни одного актера, который согласился бы стащить
с себя лицо, хотя одежду он готов стаскивать сколько угодно. Мало того, он
абсолютно убежден, что вся его игра сконцентрирована на лице. Разве это не
тот же обман: заманить зрителя темнотой и подстроить ему такую западню?..
Или вот, подглядывать стыдно, но можно ли сказать, что, если только
притворяться, что подглядываешь, тогда все в порядке? Укройте отвратительную
напыщенность, отбросьте ханжество! (Смешно, что подобное самоутверждение