Library

71 >

был этого делать. Нужно было говорить совсем о другом.
     - ...Так вот,  тогда-то я и подумал.  Может быть, стоит иногда ходить в
кино.  Там  все зрители будто берут напрокат у  актеров лица и  надевают их.
Никому не нужно свое собственное лицо.  Кино -  это такое место,  куда ходят
для того, чтобы, уплатив деньги, на какое-то время поменяться лицами.
     - Да, пожалуй, иногда ходить в кино стоит.
     - Я  думаю,  не  подходят только  фильмы,  в  которых не  нравятся лица
актеров.  Верно? Ведь идешь, чтобы взять напрокат эти лица и надеть на себя.
Поэтому, не придись они точно, половина интереса пропадает.
     - А разве нет фильмов без актеров? Ну, например, документальные...
     - Не имеет значения.  Пусть в них нет актеров,  лица-то все равно есть.
Даже рыбы,  даже насекомые имеют какую-то  физиономию.  Даже стулья и  столы
имеют свое лицо, которое может нравиться или не нравиться.
     - Но кто захочет смотреть фильм, нацепив рыбью морду?
     Ты затрепетала,  как бабочка,  наслаждаясь шуткой. Права была, конечно,
ты. Несомненно, лучше молчать, чем вытаскивать на свет эту рыбью морду.
     - Нет,  ты ошибаешься.  Речь идет совсем не о моем лице. Лица-то у меня
ведь нет,  а значит, оно не может ни нравиться, ни не нравиться. Ты - другое
дело.  Для тебя не может не быть вопроса,  с какими актерами фильм ты хочешь
смотреть.
     - Что б  ты ни говорил,  все равно мне нравятся фильмы без актеров.  Не
получаю никакого удовольствия ни от трагедии, ни от комедии.
     - Ну почему, ну почему ты всегда стараешься меня утешать!
     Непроизвольно тон  у  меня  стал резким,  мне  как-то  все  вдруг стало
безразлично,  и  под бинтами я  скорчил отвратительную гримасу,  которую все
равно никто не  мог  увидеть.  Может быть,  оттого,  что  снова стало жарко,
пиявки закопошились, и все лицо вокруг них загорелось зудом.
     Это не было молчание,  которое можно преодолеть таким способом. С какой
стороны мы ни подступали к разговору, он все время замирал на одной и той же
точке.  У  меня не хватило духа продолжать,  и я замолчал.  Наше молчание не
было безмолвием,  возникшим оттого,  что  уже все сказано.  Это было горькое
молчание, когда весь наш разговор рассыпался на мелкие кусочки.

Следующая

71 >