Кобо Абэ. Чужое лицо - БЕЛАЯ ТЕТРАДЬ
библиотека постоянно пополняется!
73 >
всяких событий, мне нечего сомневаться в этом сейчас, когда я огражден более
толстой, чем мои бинты, стеной отчуждения. Следовательно, я уже потерял
право требовать что-либо. Коль скоро я ничего не потерял, то не могу
требовать и возмещения. Может быть, мне следует примириться с тем, что мой
первоначальный облик тоже маска, и, не сопротивляясь, удовлетвориться своим
нынешним положением?
...Проблема весьма важная... сам факт, что я считал ее важной, был
чрезвычайно важен. Следовательно, просто даже из самолюбия я должен
выполнить миссию душеприказчика. Эта работа не особенно привлекала меня, но,
мобилизовав все воспоминания, впечатления, разговоры, я создал твою модель и
стал припоминать, какие черты лица нравились тебе, и, поставив себя на твое
место, попытался вспомнить выражение лиц разных мужчин. Я испытал
отвратительное чувство, будто за воротник влезла гусеница. Но прежде, чем
определить, что представляют собой все эти мужчины, необходимо поточнее
установить, что представляешь собой ты? Линза должна, безусловно, быть
твердо зафиксирована. Если она будет колыхаться, как медуза, то смотри не
смотри - ничего не увидишь. И сейчас, когда я изо всех сил старался
рассмотреть тебя, ты, казалось, то превращалась в точку, то в линию, то в
плоскость и, наконец, стала бесформенной пустотой и проскользнула сквозь
сеть пяти моих чувств.
Я оторопел. Что же я видел, к чему обращался, с каким чувством жил это
совсем не короткое время. Неужели я так мало знал о тебе? Я замер в
растерянности перед твоим внутренним миром - неведомой областью, окутанной
безбрежным молочным туманом. Мне стало так стыдно, что я готов был намотать
на свое лицо еще столько же бинтов.
Но может быть, наоборот, хорошо, что однажды я оказался так вот
припертым к стене. Я выбросил из-за воротника гусеницу, взял себя в руки и
вернулся в гостиную - ты сидела, спрятав лицо в ладони, перед телевизором с
выключенным звуком. Наверно, тихо плакала. Стоило мне это увидеть, как я
сразу же понял, что возможно совсем другое объяснение, почему я оказался не
способен быть твоим душеприказчиком.
Нельзя, пожалуй, утверждать, что я был идеальным душеприказчиком. Во
всяком случае, с уверенностью можно сказать, что наше общение с тобой было
односторонним, я даже не представлял себе, что ты можешь проявлять особый
интерес к мужскому лицу. К чему же это привело? Теперь я вынужден