Кобо Абэ. Чужое лицо - БЕЛАЯ ТЕТРАДЬ
библиотека постоянно пополняется!
78 >
Нет, я случайно обронил слова "некоторые угрызения совести", но если
вдуматься, в них действительно заключается глубокий смысл. Мысли мои еще не
отлились в слова, были совсем неясными, и это вызывало какое-то неприятное
чувство, будто вскочил прыщик на языке, начинавший саднить, стоило открыть
рот, - чувство, предостерегавшее меня: не занимайся пустой болтовней...
В ту ночь, когда я закончил наконец бороду, на большом пальце правой
руки пинцет оставил кровавую мозоль. Боль, от которой я весь взмок,
угольками горела внутри глаз. Сколько я их ни вытирал, вновь и вновь
выступали слезы, липкие, как разбавленный мед, и глаза туманились, как
грязные оконные стекла. Когда я поднялся, чтобы пойти в ванную умыться, уже
забрезжил рассвет - я и не заметил, как прошла ночь. Невольно зажмурившись
от ярких бликов утреннего солнца, рассеченных оконным переплетом, я
неожиданно испытал стыд, чувство, уже однажды пронзившее мой мозг.
Я вспомнил сон, который видел однажды. Это был сон, похожий на старый
немой фильм, начинавшийся с очень милой сцены: однажды в конце лета или
самом начале осени я - мне было тогда лет десять, а может, и меньше -
рассеянно следил за тем, как возвратившийся с работы отец снимает в передней
ботинки. Но вдруг мир рушится. Возвратился еще один отец. И этот отец, как
ни странно, тот же самый человек, что и прежний отец, - другая у него только
шляпа. У старого отца - соломенная шляпа, у нового - мягкая, фетровая.
Увидев отца в соломенной шляпе, отец в мягкой шляпе с презрением посмотрел
на него и преувеличенно резким жестом показал ему, что тот ошибся адресом.
Тогда тот, что был в соломенной шляпе, в полной растерянности, со снятым
ботинком в руке, грустно улыбнувшись, чуть не бегом выскочил из дома. Сердце
разрывалось у меня в груди, когда я, совсем еще ребенок, смотрел ему
вслед... Тут фильм оборвался. И после него остался лишь горький осадок.
Сон можно было бы счесть детской реакцией на смену времен года... Но
если бы дело было только в этом, разве сохранились бы в течение десятилетий
так ясно и отчетливо все ощущения, испытанные мной тогда? Едва ли. Две
шляпы, которые я увидел, были чем-то иным. Может быть, символом лжи,
недопустимой в отношениях между людьми... Точно можно сказать лишь одно:
смена шляпы привела к тому, что доверие, которое я питал прежде к отцу,
оказалось полностью подорванным... Наверно, с тех пор я все время испытываю