Library

96 >

     Я  снял  маску.  Напитанный потом клейкий состав пахнул как  перезрелый
виноград.  И  в  эту  минуту  невыносимая усталость хлынула  вверх,  как  из
засоренной канализации,  и  вязким дегтем стала застаиваться в суставах.  Но
все зависит от  восприятия -  как первую попытку,  ее  совсем нельзя назвать
неудачной.  Муки,  связанные с рождением ребенка,  -  и то не шутка. А здесь
сформировавшийся  взрослый  человек  собирается  переродиться  в  совершенно
другого -  не  должен  ли  я  те  или  иные  шероховатости,  неудачи считать
естественными?  Не  должен ли  я  скорее радоваться,  что не  был смертельно
ранен?
     Вытерев маску изнутри,  я  снова натянул ее на слепок,  вымыл и намазал
кремом.  Чтобы дать коже немного отдохнуть,  прилег на кровать. Наверно, это
была реакция на слишком длительное напряжение:  хотя солнце еще не зашло,  я
заснул крепким сном. И проснулся, когда уже занимался рассвет.
     Дождя не  было,  но  сквозь густой,  мокрый туман торговый квартал,  за
которым была широкая проезжая улица, выглядел темневшим вдали лесом. Бледное
небо,  тоже,  наверно,  из-за тумана,  приняло розоватый оттенок.  Распахнув
окно,  я  полной грудью вдохнул воздух,  тугой,  как  морской ветер,  и  эти
минуты,  созданные для  тех,  кто прячется,  минуты,  когда совсем не  нужно
беспокоиться  о   посторонних  взглядах,   эти   минуты  представлялись  мне
прекрасными, созданными специально для меня. Не выявляется ли истинный облик
человека именно вот в таком тумане?  И настоящее лицо,  и маска, и обиталище
пиявок  -   все   эти   фальшивые  наряды  просвечиваются  насквозь,   будто
радиоактивными лучами...  их  истинное содержание,  их  суть раскрываются во
всей своей наготе... и душу человека, как персик с ободранной кожицей, можно
попробовать на вкус.  За это,  конечно,  нужно заплатить одиночеством. Но не
все ли равно?  Как знать,  может быть, имеющие лицо не менее одиноки, чем я.
Какую бы  вывеску я  ни повесил на своем лице,  незачем поселять внутри себя
человека, потерпевшего кораблекрушение.
     Одиночество,  поскольку я бежал его,  было адом,  а для тех, кто жаждет
одиночества,  оно благо. Ну, а если отказаться от роли героя слезливой драмы
и  добровольно пойти в  отшельники?  Раз  уж  на  моем лице оттиснуто клеймо
одиночества, нелепо не извлечь из этого выгоды. К счастью, у меня есть бог -
высокомолекулярная химия, есть молитва - реология, есть храм - лаборатория и
совсем  отсутствует  боязнь,  что  одиночество  помешает  моей  повседневной
работе.  Наоборот, разве оно не гарантирует, что каждый мой день будет более

Следующая

96 >