Кобо Абэ. Человек-ящик - МЕРЫ ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ - ПРЕЖДЕ ВСЕГО
15 >
кто-нибудь появится на ней, то сразу же бросится в глаза, как чернильное
пятно на светлом платье.
Вот под прямым углом дамбу пересекает кошка. Бездомная кошка, грязная и
взлохмаченная. Видимо, должна скоро окотиться - раздулась, как икряная
селедка. Уши разодраны - в драках, наверно. Даже такие мелочи подмечаю, хотя
все время пишу не отрываясь, - значит, нервы у меня в порядке. Если она
собирается нагрянуть сюда неожиданно, вряд ли это ей удастся.
Разумеется, лучше всего, если она, как мы и договаривались, придет
одна. Но остается еще много неясностей. Пятьдесят тысяч за ящик - этого я
никак не могу взять в толк. Неестественно и то, что она согласилась
совершить сделку в таком месте. Нет повода верить, но нет повода и
сомневаться. Нет повода сомневаться, но нет повода и верить. Тонкая шея,
бледная, чуть ли не прозрачная. Во всяком случае, осторожность никогда не
помешает. В этом мое единственное спасение. Если же случится непредвиденное,
останутся вещественные доказательства - эти записки. Смерть бывает разная -
одно могу сказать. У меня и в мыслях нет покончить жизнь самоубийством. И
если я умру, это будет не самоубийством - даже если моя смерть будет
напоминать самоубийство, - а убийством. Как бы я ни отвергал людей, как бы
ни старался укрыться от них в ящике, не надо забывать, что человек-ящик
от...
(Фраза оборвана из-за того, что кончилась паста. Прошло две с
половиной минуты, пока я отыскал в коробке для мелочей огрызок
карандаша и очинил его. К счастью, меня еще не убили.
Доказательством может служить то, что, хотя я и заменил шариковую
ручку карандашом, почерк остался прежним.)
Да, но какое слово я начал писать? Я остановился на "от...". Возможно,
я собирался написать: "...человек-ящик отличается от простого бродяги".
Правда, люди не в состоянии провести между ними четкую грань, как это
способен сделать сам человек-ящик. Действительно, между ними немало общего.
Например, у них нет документов, они нигде не работают; не имеют
определенного места жительства, неизвестны их имя и возраст, у них нет
определенного времени и места для еды и сна. Затем... да, не стригутся, не
чистят зубы, редко ходят в баню, на жизнь им почти совсем не нужны деньги, и
так далее, и так далее...
Однако нищие и бродяги прекрасно сознают свое отличие от
человека-ящика. Сколько раз они наводили меня на горькие размышления. Если